Развитие договорных отношений – привлечение инвестиций, сделки слияния и поглощения, венчурное финансирование стартапов – все чаще требует от сторон инструментов, позволяющих зафиксировать условия будущей сделки, не связывая себя безусловным обязательством ее заключить. Один из таких инструментов – опцион: конструкция, предоставляющая одной из сторон право по своему усмотрению потребовать от другой стороны совершения заранее согласованных юридически значимых действий – будь то исполнение уже принятого на себя обязательства или вступление в силу договора, условия которого стороны согласовали заблаговременно.
В гражданском праве Республики Узбекистан институт опциона до настоящего времени остается неразвитым: действующий Гражданский кодекс не содержит норм, прямо регулирующих подобную конструкцию, а доктринальная разработка этой темы в узбекской юридической науке практически отсутствует. На практике это означает, что стороны, нуждающиеся в опционном механизме, вынуждены обращаться к смежным институтам – прежде всего к предварительному договору, - которые лишь частично и не всегда надежно воспроизводят его функциональность. Подобное положение сложно назвать технической деталью: речь идет о содержательном пробеле, напрямую влияющем на то, насколько эффективно участники оборота способны структурировать и защищать свои договорные интересы.
Настоящая статья обосновывает необходимость законодательного закрепления опционного договора в гражданском законодательстве Республики Узбекистан.
Что такое опцион
В своей основе опцион – это право одной стороны потребовать от другой совершения определенных юридически значимых действий на заранее согласованных условиях, как правило за плату. Ключевое слово здесь – право, а не обязанность: в отличие от обычного договора, где обе стороны связаны взаимными обязательствами с самого начала, опцион ставит наступление правовых последствий в зависимость от одностороннего волеизъявления управомоченной стороны.
Это волеизъявление может проявляться двояко. В одних случаях управомоченная сторона требует исполнения уже принятого на себя контрагентом обязательства – уплатить деньги, передать имущество, совершить иное согласованное действие. В других – она приводит в действие договор, условия которого стороны зафиксировали заранее, но который вступает в силу лишь с момента такого востребования. Как отмечается в российской доктринальной литературе, посвящённой ст. 429.2 и 429.3 ГК РФ, в том числе, в комментариях к ГК РФ под редакцией А.Г. Карапетова, по существу, оба сценария – это разные содержательные проявления одного и того же механизма: заранее согласованные договорённости приводятся в действие не автоматически, а по усмотрению одной из сторон. Именно поэтому нет необходимости конструировать для каждого из этих сценариев отдельный договорный тип – унифицированное понятие опционного договора вполне способно охватить оба варианта.
В зависимости от того, кто выступает управомоченной стороной, различают два основных вида опциона:
Call-опцион – предоставляет право приобрести имущество или инициировать сделку, в которой управомоченной стороной выступает потенциальный покупатель;
Put-опцион – предоставляет право продать имущество или инициировать сделку, в которой управомоченной стороной выступает потенциальный продавец.
Оба вида опциона активно применяются в корпоративных сделках, венчурном финансировании.
За предоставление таких прав сторона уплачивает опционную премию. Такая плата не является обязательным условием опциона. Ее цель - компенсация контрагенту риски и неопределенность, которые он берет на себя, связывая себя опционом.
Опцион и смежные конструкции
Логика опциона может показаться на первый взгляд похожей на уже известные узбекскому праву конструкции – прежде всего на предварительный договор и сделку, совершенную под условием. На это же разграничение, применительно к российскому праву, указывается и в комментариях к ГК РФ под редакцией А.Г. Карапетова к ст. 429.2 ГК РФ.
Предварительный договор порождает обязанность обеих сторон в будущем заключить основной договор. При этом сама конструкция предварительного договора не создает прав и обязанностей по существу отношений сторон само по себе – оно лишь порождает обязательство заключить в будущем еще один, основной договор, без которого предварительный договор считается незаключенным.
Опцион устроен принципиально иначе. Право на востребование принадлежит только одной стороне – управомоченной, - и, что важно, реализация этого права не является для нее обязанностью. Управомоченная сторона свободна как воспользоваться предоставленным правом, так и вовсе этого не делать, если сложившиеся обстоятельства перестали быть для нее выгодными. Контрагент же, предоставивший опцион, изначально связан лишь готовностью исполнить требование, если оно будет заявлено, - но сам не вправе понудить управомоченную сторону к его предъявлению. Именно в этом ценность конструкции опциона – это не обязательство совершить действие в будущем, а зафиксированная возможность, которой сторона может воспользоваться по собственному усмотрению, ничем не рискуя, кроме уплаченной опционной премии.
В случае со сделкой, совершенной под условием, наступление правовых последствий зависит от обстоятельства, лежащего вне воли сторон, - объективного события, наступление которого стороны лишь предвидят, но не контролируют напрямую.
В опционе напротив, наступление правовых последствий зависит от волеизъявления самой управомоченной стороны – она сама решает, воспользоваться ли предоставленным ей правом. Таким образом, в случае со сделкой под условием - условие не зависит от воли сторон и зависит от внешних факторов, а в случае с опционом – обстоятельство зависит от воли одной из сторон. Однако, данное обстоятельство не исключает возможности применения тех же «условий» в опционе.
Таким образом, ценность опциона заключается в его гибкости и универсальности – возможности зафиксировать условия будущей сделки, не связывая себя необходимостью ее реализовать.
Зарубежный опыт: Россия и Англия
Зарубежный опыт дает два разных ориентира для узбекской реформы: один показывает самостоятельную модель регулирования, другой – объясняет саму необходимость подобного института.
Реформа Гражданского кодекса Российской Федерации 2015 года ввела сразу две отдельные нормы: статью 429.2 (опцион на заключение договора – право заключить в будущем договор на основании безотзывной оферты) и статью 429.3 (опционный договор – уже заключенный договор, исполнение по которому ставится в зависимость от востребования управомоченной стороной). По существу, обе конструкции решают одну и ту же задачу – дать одной стороне право по своему усмотрению привести в действие заранее согласованные договоренности, не обязывая ее этим правом воспользоваться. Различие между ними – в юридико-технической форме, а не в содержании: в одном случае право реализуется через акцепт ранее сделанной оферты, в другом – через востребование исполнения по уже заключенному договору.
Английское общее право иллюстрирует иную проблему – саму необходимость подобного института. Как известно из компаративистской литературы, посвящённой истории английского договорного права, долгое время в Англии предложение заключить сделку не связывало сторону, его сделавшую, никакими обязательствами, если получатель предложения не предоставил ничего взамен за обещание его не отменять — и это оставалось верным независимо от того, что говорилось в самом предложении о сроке его действия. Тот, кто рассчитывал на подобное обещание, фактически не имел никакой защиты: обещание можно было в любой момент забрать назад.
Определённый ответ на эту проблему давал механизм встречного предоставления: если получатель предложения отдельно платил за обещание не отменять его в течение оговорённого времени, возникал опцион — договор, обеспечивающий держателю право выбора, устойчивое к произвольному отзыву. При этом сама правовая природа такого опциона в английском праве однозначного решения не получила: в одних судебных делах его рассматривали как самостоятельный договор, в других — сближали с договором купли-продажи под условием. Как отмечает английский правовед Э. Бёрн (E. H. Burn), несмотря на эту неоднозначность практики, опцион по своей природе представляет собой договор особого рода.
Ситуация в сущности знакома: примерно так же сегодня обстоит дело в Узбекистане, где сторона, желающая зафиксировать за собой право на будущую сделку, не располагает специальным инструментом для этого — а значит, не имеет и того минимального решения, которое в английском праве было найдено хотя бы на уровне механизма встречного предоставления.
Из рассмотренного опыта можно сделать вывод, что для узбекского гражданского права предпочтительна единая конструкция опционного договора, охватывающая функционал, который в российском праве разделен между двумя нормами, но оформленная по принципу доктрины английского права как самостоятельный, независимый договорный институт – а не производная форма оферты или условной сделки.
Ситуация в Узбекистане: пробелы и практические риски
Действующее гражданское законодательство Республики Узбекистан не содержит норм об опционном договоре как самостоятельной конструкции. Формально этого института для сторон не существует, хотя потребность в нем – зафиксировать право на будущую сделку, не обязывая себя ее совершить, – возникает у бизнеса независимо от того, предусмотрел ли для нее законодатель специальный инструмент: инвестор, желающий войти в капитал компании при определенных условиях, или партнер по сделке, желающий закрепить право выкупа доли, сталкиваются с ней на практике уже сейчас.
За неимением специальной конструкции стороны вынуждены подстраивать под эту потребность инструменты, для нее не предназначенные, – прежде всего предварительный договор, – либо оформлять отношения через самодельные, «квазиопционные» договоренности. Поскольку такая практика не опирается на устоявшуюся законодательную модель, у сторон нет ясности, как подобное соглашение будет квалифицировано судом в случае спора, и эта неопределенность особенно ощутима именно там, где востребованность опциона выше всего, - в сделках слияния и поглощения, венчурном финансировании, соглашениях между партнерами по бизнесу.
Отсутствие опционного договора в узбекском праве – не техническая деталь, а вполне ощутимая издержка для оборота: она усложняет структурирование сделок и лишает участников оборота инструмента, давно доказавшего свою востребованность в других правопорядках.
Предложение по реформе и вывод
Рассмотренный материал позволяет сформулировать конкретное предложение для гражданского законодательства Республики Узбекистан: закрепить опционный договор как самостоятельный договорный институт, предоставляющий одной из сторон право по своему усмотрению потребовать от другой стороны совершения согласованного действия либо вступления в силу заранее оговоренных условий сделки – без обязанности эту возможность реализовать.
Норма должна урегулировать несколько ключевых вопросов: форму опциона (соответствующую форме, установленной для того действия или договора, на который он направлен), обязательный срок действия права востребования, возмездность как презумпцию, допускающую иное по соглашению сторон, а также последствия невостребования права в установленный срок.
Для законодателя такое решение означает точечное, но содержательное дополнение кодекса, устраняющее конкретный и осязаемый пробел. Для бизнеса – устранение необходимости подстраивать под неподходящие конструкции те отношения, которые по своей природе требуют иного регулирования, и, как следствие, большую предсказуемость при структурировании сделок, где важна гибкость одной из сторон.
Закрепление опционного договора в гражданском законодательстве Республики Узбекистан представляется не факультативным усовершенствованием, а назревшим шагом, отвечающим уже сложившимся потребностям оборота.
Автор: Геворг Григорян, Младший юрист
Настоящий материал носит общий информационный характер и не является юридической консультацией.
